tal_gilas: (minstrel boy)
[personal profile] tal_gilas
Глава 6
Когда рвется нить



- Я наловил много красивых морских анемонов, Эрик, - сказал маленький Вернон Уильямс, когда его брат вернулся домой после утренних занятий в школе. – Можно показать их тебе?
- Мне некогда, Верни, я сейчас иду играть в крикет с ребятами.
- Но это займет всего одну минутку! Ну пожалуйста, посмотри.
- Вот маленький зануда! Ну, где твои анемоны?
- Не надо, Эрик. Если ты не хочешь на них смотреть… - ответил Вернон, обиженный резкостью брата.
- Сначала ты сам меня зовешь, теперь говоришь «не надо», - нетерпеливо сказал Эрик. – Ладно уж, показывай.
Мальчуган принес большую миску, вдоль края которой в соленой воде лежали пунцовые морские цветы с длинными развевающимися щупальцами.
- Да, да, очень мило. Но все-таки мне пора.
Вернон с грустью взглянул на брата.
- Ты теперь не такой добрый, как раньше, Эрик.
- Только потому, что я не в восторге от этих красных штуковин, похожих на желе? Да кто угодно может увидеть их тысячами на берегу. Глупый ты гусенок!
Вернон не ответил и со вздохом понес прочь свою миску с анемонами. В эту минуту вошел Рассел, чтобы вместе с Эриком отправиться на крикетную площадку.
- Эй, Верни, - сказал он, - ты что, собираешь анемоны? Какие они у тебя красивые! Ну-ка, иди сюда, покажи мне их. Ого! Да у тебя тут настоящая белая plumosa! Ну, паренек, тебе и повезло.
Вернон пришел в восторг.
- Главное, получше о них заботься, - продолжал Рассел. – Где ты их нашел?
- Там, на берегу.
- Я вижу, ты хорошо провел утро.
- Да, Рассел. Только скучно все время гулять одному. Эрик теперь никогда со мной не ходит.
- Ох уж этот Эрик, - со смехом сказал Рассел. – Ничего, Верни, мы с тобой сами пойдем гулять, а его не возьмем.
Во время этого разговора Эрик стоял рядом, и его сильно поразил контраст между бескорыстной добротой Рассела и его собственным равнодушием. Он крепко обнял младшего брата и воскликнул:
- В следующую субботу мы оба пойдем с тобой, Верни!
- Спасибо, Эрик! – ответил мальчик, и его старшие друзья отправились играть в крикет.
Но когда настала следующая суббота, теплая и солнечная, сулившая много приятных развлечений на школьной лужайке, Эрик пожалел об обещании, данном брату, и предоставил Расселу в одиночку развлекать маленького Вернона, а сам, как обычно, занялся крикетом.
У этих сцен был один безмолвный свидетель, сохранявший их в глубинах своего сердца. Миссис Уильямс не могла не видеть постепенное, но неуклонное ухудшение характера своего старшего сына, и в первую очередь она заметила, как ослабели его домашние привязанности. Когда Уильямсы только-только поселились в Рослине, Эрик постоянно сопутствовал отцу и матери на прогулках, но теперь он почти никогда этого не делал. Даже если он отправлялся вместе с ними, то как будто стыдился собственных родителей при встрече со школьными товарищами. В любимом сыне миссис Уильямс развился дух ложной независимости. Погожие вечера, которые они проводили вместе на залитом солнцем берегу или в поисках цветов среди угрюмых скал на мысу, прогулки на закате по холмам, дружеские беседы, во время которых сердце ее мальчика раскрывалось, точно цветок, под лучами материнской любви, долгие сумерки, когда Эрик сидел на своей скамеечке, положив голову на колени матери, а ее нежная рука перебирала ему кудри… все это сделалось воспоминаниями, одними лишь воспоминаниями!
Таков был крест миссис Уильямс, и весьма тяжелый. Еще печальней ей становилось оттого, что им вскоре предстояло расстаться на долгие годы, может быть навсегда. Время разлуки приближалось; уже настал июнь, и отпуск мистера Уильямса заканчивался через два месяца. Каникулы в Рослин-скул продолжались с начала июля до конца августа, и в конце этого срока мистер и миссис Уильямс намеревались вернуться в Индию, оставив Вернора в Фэрхолме, у тетки. Эрик должен был сделаться пансионером в доме доктора Роулендса.
После утренних занятий, в погожие дни, мальчики частенько устремлялись прямо к морю, купаться. Что это были за веселые минуты! Они раздевались на досках, потом бежали по песку и заплывали так далеко, что их головы на фоне волн казались крошечными точками. В том году Эрик научился плавать, поэтому купания доставляли ему больше удовольствия, чем все другие развлечения.
Однажды, выкупавшись и одевшись, Рассел и Эрик принялись развлекаться на берегу. Маленькие прозрачные водоемы, оставшиеся на песке после прилива, кишели жизнью, и мальчики от души веселились, охотясь на крохотных отважных крабов и хватая креветок, которые едва передвигались в мелкой воде. Наконец Эрик, схватив найденную на пляже длинную палку, сказал:
- Что скажешь, Эдвин, если устроим настоящую охоту на крабов? Эта штуковина в самый раз подойдет, чтобы совать ее в расщелины, где они живут.
Рассел согласился, и они отправились к скалам на мысу, чтобы найти подходящее место. До мыса нужно было пройти целую милю, но, предавшись своим забавам, мальчики совершенно забыли о времени.
Уильямсы, ради удобства Эрика и его друзей, обычно обедали в час, но в тот день они прождали лишних полчаса. Поскольку Эрик так и не появился, родные сели за стол без него, решив, что он отчего-то задержался в школе, и ожидая его появления с минуты на минуту. Но пробило два, а Эрика все не было; потом половина третьего, три… Эрик не показывался. Миссис Уильямс по-настоящему встревожилась, даже ее муж заволновался.
Вернон ждал брата, сидя у окна. Когда он увидел на улице Дункана, то выбежал и спросил:
- Ты не знаешь, где Эрик?
- Нет, - ответил Дункан. – В последний раз я видел его на берегу. Мы вместе купались. Помню, его одежда лежала рядом с моей, когда я одевался. Но с тех пор мы не виделись. Если хочешь, пойдем поищем его. Наверное, он до сих пор где-нибудь там.
Но Эрика не было и на пляже; когда мальчики, вернувшись, сообщили о результатах поисков, миссис Уильямс так напугалась, что муж сумел приободрить ее, только призвав на помощь всю свою решительность и нежность. В самом деле, было отчего забеспокоиться, ведь Вернон то и дело выскакивал на улицу, чтобы спросить у проходивших мимо школьников, не видали ли они его брата, и те неизменно отвечали, что в последний раз видели его купающимся в море.
Тем временем наши юные друзья, наловив достаточно крабов, взглянули на небо и сообразили, что день клонится к вечеру.
- Боже мой, Эдвин, - сказал Эрик, вытаскивая часы, - уже половина четвертого. О чем мы думали? Наверное, дома все перепугались.
Мальчики пустились бежать со всех ног; пробило пять, когда они добрались до дома Уильямсов и влетели в гостиную.
- Эрик, Эрик, - слабым голосом проговорила миссис Уильямс, - где ты был? Что случилось с тобой, дитя мое?
- Ничего, мама, мы с Расселом просто пошли ловить крабов и забыли про время.
- Легкомысленный мальчишка, - сказал отец, - твоя мать чуть с ума не сошла.
Эрик увидел бледное лицо матери и полные слез глаза… и бросился к ней в объятия. Мать и сын заплакали.
- Осталось всего два месяца, - шепнула миссис Уильямс, - и мы расстанемся, мой милый мальчик, может быть навсегда. О, не забывай нашу любовь в кругу новых товарищей!
Между тем закончился семестр; на сей раз Эрик оказался на восьмом месте, а не на первом, и в день раздачи наград вынужден был сидеть среди мальчиков, ничем не проявивших себя. Он видел, что родители разочарованы; его собственное честолюбие также было уязвлено. Но он был полон веры в свои силы и пообещал себе усердно трудиться в следующем семестре, как только мистер Гордон «выпустит его из когтей».
Уильямсы провели летние каникулы в Фэрхолме; там чувства Эрика, ввиду предстоящей долгой разлуки, ожили и обрели прежнюю силу. Один за другим шли счастливые дни, и отец с матерью мудро распоряжались отпущенным им временем. Все их ласковое влияние, вся нежность были направлены на то, чтобы наложить на сердце мальчика неизгладимую печать благочестия и истины. Он понял, что любовь родных будет вечно сопутствовать ему в своей небесной красоте, а их чистые молитвы – день и ночь возноситься за него к престолу Творца.
Настал день расставания – о, каким он был горьким и мучительным! Предавшись безутешной скорби, Эрик и Вернон как будто готовились к вечной разлуке. Хорошо, что милостивый Бог нечасто подвергает юные сердца столь тяжкому испытанию.
Наконец все было кончено, шум пароходных колес затих вдали. В это время сердца родителей и детей наполнились смертельной тоской. Миссис Тревор и Фанни, хотя их тоже переполняла печаль, самоотверженно пытались утешить бедных мальчиков. Вернон, утомившись от плача, вскоре уснул, но не Эрик. Он сидел на низкой скамеечке, закрыв лицо руками, и то и дело нарушал тишину судорожными всхлипами.
- Тетушка! – воскликнул он. – Вы думаете, я когда-нибудь их увижу? Я так дурно вел себя и платил неблагодарностью за любовь. О, почему я раньше не задумывался о том, что вскоре мы расстанемся?
- Да, дорогой, - ответила миссис Тревор, - я не сомневаюсь, что все мы вскоре встретимся опять. Ты же знаешь, что твой отец уехал всего на пять лет. Этот срок покажется не таким уж долгим. И они будут постоянно тебе писать, и мы им тоже. Подумай, Эрик, как обрадуются твои родители, узнав, что вы с Верноном хорошо себя ведете и прилежно учитесь.
- Я исправлюсь, обещаю! – произнес Эрик. – Отныне я буду совершать только похвальные поступки, и родители не услышат обо мне ничего, кроме хорошего.
- Бог в помощь, мой мальчик, - сказал тетушка, отводя ему волосы со лба и ласково целуя. – Ибо что мы без Него?
Она вздохнула. Но каким печальным был бы этот вздох, если бы миссис Тревор могла заглянуть в будущее! Благословен мрак, скрывающий грядущее от человеческих глаз. 
From:
Anonymous( )Anonymous This account has disabled anonymous posting.
OpenID( )OpenID You can comment on this post while signed in with an account from many other sites, once you have confirmed your email address. Sign in using OpenID.
User
Account name:
Password:
If you don't have an account you can create one now.
Subject:
HTML doesn't work in the subject.

Message:

 
Notice: This account is set to log the IP addresses of everyone who comments.
Links will be displayed as unclickable URLs to help prevent spam.
Page generated Jul. 23rd, 2017 04:54 am
Powered by Dreamwidth Studios